Концепция мира и человека в романе Дж.Барнса «История мира в 10 с половиной главах»

В предыдущие века, века, быть может, более серьезные и чопорные, чем наш, отношение к истории было трепетным и ответственным. Как никак она придавала народу уверенности в себе, а монарху — уверенности в дне грядущем. История всегда объясняла и оправдывала то, что почитали за правду государственные мужи, то есть выступала гарантом стабильности и непреложности порядка вещей в стране. История флиртовала с религией, наукой и искусством, проникая во все сферы человеческого бытия. В конце концов, ее адаптировали для нас на языке рекламы и сериалов, ведь Иван должен помнить свое родство, даже если его для него придумали. Все так и было, и есть, по большому счету, но не для тех, кто прочитал (понял и одобрил) роман Джулиана Барнса «История мира в 10 с половиной главах».

Этот похабник заявил, что панацея от всех человеческих бед – плацебо. История ничему не учит, как и культура, технический прогресс и демократия. Человек как был ограниченным, самовлюбленным, завистливым и слабым паразитом на теле Земли, так и остался. Меняются декорации, но правила игры остаются в силе. И если бы мы нашли в себе мужество их принять, неизвестно, смогли бы мы с этим жить. Все эти безрадостные откровения вкратце объясняют термин антропопессимизм (это пессимистический взгляд на перспективы развития рода человеческого и на нашу цивилизацию в целом). Именно эту философскую концепцию несет миру альтернативная история Барнса. Как ни парадоксально, человечество проходит очищение иронией, и выясняется, что все не так плохо, даже если отбросить радужные иллюзии.

О чем роман «История мира в 10 с половиной главах»? В чем смысл? Начнем с всемирного потопа. Автор тоже начал с него, как и вся наша цивилизация. Барнс описывает неофициальную версию потопа устами (если их можно так назвать) личинки древоточца (передавая слово слепому червячку, писатель намекает, что и история слепа). Она с товарищами украдкой пробирается на палубу и закладывает Ноя и компанию будучи обиженной. Деление «на чистых и нечистых» многие виды животных обрекло на смерть, то есть сама вражда, попала на ковчег первой, и нечего удивляться, что мирно мы жить не можем. На спасительный борт взяли только избранных, иначе говоря, пригодных в пищу или просто полезных животных. Многих из них съели по дороге, так как путешествие длилось полтора года, а не 40 дней и 40 ночей, что, разумеется, невозможно. Люди верховодили судном лишь по той причине, что по характеру напоминали самого Бога: гнусные, вспыльчивые самодуры. Ной был избран лишь за богобоязненность, но в остальном он не отличался добродетелью, как и его семейство. Его сыновья и их жены безжалостно грабили мировое достояние, предаваясь блуду, гордыне и алчности. Таким образом, в потопе, устроенном своенравным Богом, выжили только пороки, вражда и неизбывный страх всего живого перед наместниками Бога на Земле.

После этого автор как бы подкрепляет версию личинки разрозненными, но убедительными рассказами, вырванными из контекста нашей истории. Перед нами материалы уголовного дела, где прихожане обвиняют личинок-правдолюбов в злонамеренной порче церковного имущества по научению дьявола. Реального уголовного дела, возбужденного в средние века. Он рассказывает о слабонервной девушке, которая сошла с ума от осознания того, к чему привела чернобыльская катастрофа, о самовлюбленном мужчине, который ради спасения поучаствовал в отборе на чистых и нечистых, об актере, который разочаровался в непорочности дикого народа и ничего не изменил в себе, как планировал и т.д. Все они пытаются укрыться на своем ковчеге, возвыситься и спастись, но все попытки заканчиваются одинаково комично, переплетаясь в абсурдные узлы, которые мы все единодушно принимаем за кружево, так как не видим полной картины, показанной автором как бы свысока. Закономерностей нет, смысла нет, его мы придаем происходящему сами, но всегда обижаемся, когда люди делают это по-другому.

Среди хаоса равнодушного и непричастного к человеку мира есть и тихие гавани. Автор говорит о том, что религия превратилась в службу сбора податей, а искусство не всем доступно и не всем понятно. Нам остается только любовь, которая не может считаться благом, но лишь она бережет человека от полного слияния с материальным миром, лишь она дает ему возвыситься над суетой.

 «Новый историзм»: определение, происхождение понятия

Новый историзм – это традиционное и постмодернистское представление об истории. Оно заключается в том, что единую человеческую историю заменило понимание истории как самодостаточного процесса. Из этого следует, что реальны только фрагменты или события истории, но целостного исторического процесса нет. Для осознания настоящего момента роль истории сильно преувеличена и, на самом деле, невелика. Это всего лишь прошлое настоящего, и только.

Постмодернизм вступил в полемику с эпохой Просвещения, подвергая иронической критике культ рационального. На смену ему приходит постструктурализм – концепция, в рамках которой происходит отрицание всеобщего упорядочивания. Но постмодернизм не то, что бы протестует и не принимает, он лишь сомневается в том, что так оно и было. Эдакий агностицизм во всех сферах жизни.

Традиционное и постмодернистское представление об истории (понятие «альтернативной истории»)

Если предыдущие мыслительные парадигмы строились по принципу «древа познания», в них строго разграничивались направление эволюции, иерархия, структура, целостность, то постмодернистская парадигма выстроена в форме «ризомы (корневой системы многолетних растений, например, ириса). Ризома не имеет единого корня, это множество беспорядочно переплетенных побегов, которые развиваются во всех направлениях. Другими словами, это ползущий сорняк, который стелется по земле, переваливая через все препятствия, пробиваясь сквозь асфальт, приживаясь между камнями.

Поскольку история состоит из трещин, разломов, провалов и пустот человеческого бытия, историк должен двигаться интуитивно, как ризома по пересеченной местности, где нет никаких однозначных и абсолютных ориентиров. Следовательно, история в современном понимании— это не упорядоченное и систематизированное прошлое, не этапы прогрессивного развития, тщательно уложенные в таблицу, а некое подобие «Хазарского словаря» Павича, собранное по принципу «с бору по сосенке». У каждого летописца были свои причины, чтобы солгать, а на его ложь с треском наслаивается следующая, и уж этот слоеный пирог никого не сможет научить или образумить. Так дела обстоят и с другими сферами человеческого знания, поэтому не стоит безропотно доверяться авторитетам, всегда нужно иметь в запасе немного скепсиса.

В связи с появлением новой концепции возник и новый жанр. Если у Просвещения была робинзонада, то у постструктурализма — альтернативная история. Это «переходный жанр», находящийся на границе между историей и фантастикой. Он предполагает изменение хода истории в один из переломных моментов, который называется исторической развилкой. Не относится к истории, так как описывает вымышленные события, а к фантастике, потому что имеет твёрдое историческое обоснование и описывает реальные события без доли фантастики.

Интересно? Сохрани у себя на стенке!

Читайте также:

Чего вам не хватает или что вам не понравилось в этой работе?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *